?

Log in

No account? Create an account

onair1

Блог Евгения Енина


Previous Entry Share Next Entry
onair1

Дао разговорной программы 12



Главный редактор молодежных программ
областного телерадиокомитета

Сижу в своем кабинете, размером с ньюсрум «Четвертого канала», у меня должность — «главный редактор молодежных программ областного телерадиокомитета города Кокчетава», Северный Казахстан. Бывшая Омская губерния. 1988 год. Не важно, что в этом телерадиокомитете нет телевидения, есть только радио, не важно, что, главный редактор — единственный сотрудник в редакции. Зато такой кабинет с диваном — в девятнадцать-то лет — и должность, по тогдашней советской табели о рангах, равная должности третьего секретаря горкома комсомола, который по идеологии.
Кстати, с тех пор площадь кабинетов у меня все время уменьшалась, шло по нисходящей, а сейчас я вообще без кабинета. Высоких гостей принимаю в кабинете Игоря Мишина, чтобы «площадя́» не пропадали, Мишин все равно в Москве. Очень часто принимают за мой кабинет. Я не отказываюсь.
Программа называлась «Юность Синегорья».


А ну-ка, мать!..

Так вот, сижу, никого не трогаю. Вбегает председатель комитета, казах, председателем тогда мог быть только казах, очень даже интеллигентный человек для тогдашней национальной номенклатуры. Важная подробность: год как пришел из Лито, то есть он был главным цензором, до того как его бросили на журналистику.
Лицо белое, губы трясутся: «Ти ихде взяль эти песня?» — от волнения акцент усилился. — «Какие песни?» — «Кито там маму к себе в кроват зовет? Ти панимаиш, что это статья?» Не газетная статья имелась в виду.
Оказалось, на бюро обкома он стал участником «группового секса», его «поимели», как никогда в жизни.
Песня эта — «Мочалкин блюз», «Аквариум», альбом «Треугольник». Как раз вышла пластинка с саундтреком к соловьевской «Ассе». Извините, с «песнями к фильму», слово «саундтрек» тогда не знали.
Ну не понимали тогдашние казахстанские партийные деятели молодежного сленга, и «а ну-ка, мать, давай ко мне в кровать» поняли буквально. Тут и просто «давай в кровать» для увольнения бы хватило, а если еще и «мать» — это инцест, это действительно статья.
И тут я беру пластику двумя руками и, как с иконой в крестный ход, иду на него.
Я пережил редчайший опыт. Я увидел в его глазах такое, что можно увидеть в глазах человека, которой стоит, например, где-нибудь на Уктусе и видит, как Екатеринбург гибнет в атомном взрыве.
У него в глазах рушился его мир.
Он же «литошник». Он же прекрасно понимает, что если фирма «Мелодия» выпустила пластинку, то все песни «залитованы» и разрешены к любому воспроизведению на всей территории Советского Союза. А там маму в кровать зовут.
Сейчас можно получить такое удовольствие?


Тогда и сейчас

Раз уж речь зашла, пятьдесят строк «мемуаров». Для студентов, чтобы разницу почувствовали между «тогда» и «сейчас».
Редактором молодежной программы я проработал всего два с половиной месяца. Потом тайным решением бюро обкома, тайным, потому что уже была перестройка, меня перебросили на программу типа «в рабочий полдень». Не помню названия, что-то с комбайнерами было связано. Чтобы молодежь Синегорья не растлевалась под моим чутким руководством.
Когда я поступал на работу, в анкете написал: «не член ВЛКСМ». А комсомольский билет просто отдал в горком комсомола, я же там через день бывал как редактор молодежной программы. Ребята спросили: «Будешь на учет становиться?» Я сказал: «Да нет, я решил выйти». — «Ну, принеси билет, для отчетности».
Что они сделали?
Поставили меня на учет задним числом и устроили показательное исключение. Причем я, оказывается, не просто отдал им когда-то комсомольский билет, а скакал при этом по столам, швыряясь комсомольскими билетами, которых оказалось почему-то гораздо больше одного, в портреты отцов-основателей коммунизма. Ну и плевался, конечно, не без этого.
Предлагали покаяться.
В принципе я был готов. Даже хотел. Не мог только понять в чем. Комсомол я не ругал. Я просто делал молодежную программу не так, как делали радиопрограммы тогда, а так, как делают сейчас. И говорил нормальным человеческим языком. И ставил разрешенные песни. На Центральном телевидении уже «Взгляд» шел. На фоне того, что было тогда в Кокчетаве, казалось, будто кошка заговорила.
Ну представьте. Город, областной центр, сто пятьдесят тысяч населения. Во всей области — четыреста пятьдесят. Три канала советского телевидения. Одна партийная газета. Областное радио. Писали и говорили тогда — кто не помнит: послушайте доклад какого-нибудь чиновника, который еще тогда был партийным деятелем или директором. Сейчас они заговорили тем же языком, быстро его вспомнили: отчет любого нашего областного министра о проделанной работе. Алексей Воробьев на расширенном заседании правительства. Тогда так говорили и писали в СМИ. И еще надо учитывать, что это Казахстан. Хоть и перестройка, 1987—1988 годы, но надо года два-три отнять от того, что было в Свердловске. То есть КПСС в полный рост. И представьте какую-нибудь современную передачу студенческого радио, уровень был примерно такой, профессиональный. Видимо контраст приводил их в ужас.
Я не нашел в чем покаяться, из комсомола меня исключили и написали «телегу» в телерадиокомитет: «Не член ВЛКСМ не имеет права вести нашу молодежь в светлое коммунистическое будущее». Аргумент — что я, поступая на работу, честно написал, что не член ВЛКСМ, и меня приняли, — не подействовал.
У нас прошло собрание, перестройка все-таки, гласность, и коллектив решил, что нечего какому-то там горкому комсомола вмешиваться в кадровую политику областного телерадиокомитета. Но тут уже бюро обкома КПСС приняло решение: убрать. На фиг. Люди, которые хлопали меня по плечу: «Старик, мы тебя не отдадим, кто они вообще такие?», странным образом перестали со мной здороваться. А мне потихоньку объяснили, что ни на один «идеологический» факультет я не поступлю. На журфак в первую очередь. «Ты учился на радиофаке в Омске, вот давай восстанавливайся». Когда я приехал поступать в УрГУ, то удивил всех попытками выяснить: «Здешнее КГБ посылает запрос на поступающих по месту жительства или местное КГБ шлет вперед тебя твое дело?»



  • 1
о времена! о нравы!

  • 1