Евгений Енин (onair1) wrote,
Евгений Енин
onair1

Categories:

Дао разговорной программы - 4

Как оценить, подходит тема для разговорной программы или нет?



Кажется ли она вам интересной, это первое. Как говорит Леонид Парфенов, «по ощущениям».
Второй пункт: многолетние наблюдения за рейтингом. TNS «Gallup Media» показывает рейтинг каждой отдельной программы, поэтому мы представляем себе, что интересно зрителям.
Еще, конечно, здравый смысл. Понятно же, что если в эфир просится Путин Владимир Владимирович, отказывать не стоит не только потому, что могут быть неприятности.
У меня есть такой способ оценки: если называется тема и у меня возникает сразу десяток вопросов, тема годится.


Цикличность тем

Знаете, это как у крестьян: сезонная цикличность жизни.
Весной — посевная, летом — полевые работы, осенью — сбор урожая, зимой — отхожий промысел.
У нас весной — клещевой энцефалит, зимой — отопление, летом — дизентерия какая-нибудь, осенью — первое сентября.
Это темы. Которые каждый год.
Про особенности поведения самок энцефалитных клещей я могу рассказывать часами. От гриппа меня прививали в прямом эфире. А есть еще хоровод лиц.


Одни и те же гости

Общая проблема разговорных программ.
Вернее, проблема их ведущих.
Одни и те же лица. Посмотрите разговорные программы федеральных каналов — там, главным образом, Жириновский.
Есть сферы — образование, здравоохранение, политика, социальная защита и так далее. В каждой сфере есть специалисты, отвечающие за определенные направления. Есть обойма говорящих голов, спикеров. В результате кто-то бывал на «Стенде» пять раз, кто-то десять раз, кто-то — даже страшно подумать сколько. Сколько раз у меня был Николай Воронин, председатель областной думы? Дай бог, придет еще, потому что он ни разу не отказался, заранее зная, что на вопросы ему будет отвечать, скажем так, непросто. И ладно, если это политик и каждый раз про новый закон. Человек один, но темы разные. А если и человек тот же самый и тема та же самая, как и год назад, и два, и три?
Нет, понятно, что в прошлый раз про клещей смотрели одни люди, в этот раз смотрят другие, радуешься тому, что делаешь что-то полезное. Но если бы вместо энцефалитных клещей на нас напали гигантские сколопендры, говорить о них было бы чуть-чуть интереснее.
С этим можно только смириться. Появление незнакомого интересного собеседника для ведущего разговорной программы — именины сердца.
Кстати, Виктор Романенко, заместитель главного санитарного врача Свердловской области, великолепно изображает самку энцефалитного клеща. Полное перевоплощение.


Склероз

Необходимое условие для успешной работы ведущего разговорной программы — наличие у него легкого склероза. Чтобы каждый раз — с неподдельным интересом.


Подружиться с гостем

Можно ли дружить с гостями? Потенциальными? С теми, кто у тебя в эфире был, и ты знаешь, что, скорее всего или наверняка, снова будет позван?
Понятно, что, когда не первый год с человеком общаешься, может возникнуть, ну, дружба не дружба, но человеческие отношения, выходящие за рамки строго официальных «задающий вопросы» — «отвечающий на вопросы».
И вот вы с ним приятели, а потом этот приятель приходит в эфир и ему нужно задать вопрос чрезвычайно неприятный. Не задавать? Пожалеть? Рассориться? Насколько журналист должен быть «отстранен» от персонажей?
Ну не виноват я в том, что с Константином Карякиным, депутатом областной думы, лидером областной организации СПС, мы подружились в начале девяностых. И ходим друг к другу на день рождения. В баню. Кто виноват в том, что он пошел в депутаты, а я на телевидение? И что теперь, раздружиться — на время исполнения депутатских полномочий?
Но еще это ладно, так исторически сложилось, а если в процессе работы возникают отношения?
Например, мы не друзья с Вениамином Голубицким, который был министром госимущества, руководителем администрации губернатора, в баню вместе не ходили. Но у меня хорошее, не журналистское, просто человеческое к нему отношение. Хобби у нас одинаковые к тому же. Голубицкий сейчас в Москве, у Вексельберга, поэтому его берем для примера. У него ко мне, кажется, тоже хорошее отношение. Надеюсь. Может быть, играл. Политики, они такие. И ему это помогло? Нет. Мы ничего не оговаривали специально, но он понимал, и в этом я уверен, что в эфире каких-либо скидок «на отношения» ждать бесполезно.
То есть человеческие, дружеские, приятельские отношения с людьми, которые регулярно ходят в эфир, становятся персонажами сюжетов, у журналиста могут быть, как мне кажется, только при таких условиях. Когда есть понимание, что пощады не будет.

Предынтервью

Разминка такая.
Термин услышал от Владимира Владимировича Познера, президента Российской академии телевидения. Придумывать какой-то свой термин для обозначения предынтервью, технического приема, к которому приходят все ведущие разговорных программ, право же, незачем.


Предынтервью проходит в два этапа

Первый этап — это когда звонишь потенциальному гостю и приглашаешь его в эфир. Определяется, того ли ты человека зовешь. Вдруг тема разговора совершенно не его тема? Просто звонишь: «Иван Иваныч, тут у нас такое событие, можете ли вы прийти сегодня вечером на „Стенд” поговорить об этом?» Иван Иванович или согласится, или скажет: «Ну что вы, я этим не занимаюсь, а вот Иван Петрович как раз курирует это направление». — «Иван Петрович, тут у нас такое событие, можете ли вы прийти сегодня вечером на „Стенд” поговорить об этом?» — «Да, конечно». Гость найден. Начинается второй этап.


Второй этап предынтервью

Бывает двух типов.
Первый.
Иногда я встречаюсь с будущим гостем заранее. Когда я не разбираюсь в теме, когда гость не очень представляет себе, что такое участие в разговорной программе. Мы подробно обсуждаем будущий разговор — то, о чем мы будем говорить, он рассказывает мне о своем заводе, о своей проблеме, беседа может занять и час и полтора, притом что на выходе должно получиться двенадцать минут.
Второй.
Если же мне предмет разговора понятен, если я представляю, какие вопросы нужно задать, если я знаком с этим человеком, предынтервью происходит, когда гость уже приходит к нам на «Четвертый канал».
Я прошу гостей прийти за сорок минут до того, как мы должны войти в студию. Тут и люфт: вдруг пробки на дороге, и время, чтоб попить чай-кофе, поговорить. Провести предынтервью.


Что нужно узнать из предынтервью?

Правильно ли я представляю себе ситуацию. Ну, допустим, какая-то политическая коллизия: «Так все было на самом деле сегодня?» — «Да, так». — «Вы на самом деле против этого закона?» — «Ну что вы, это же я его внес!»
Я перепроверяю, потому что, если что-то было передано информационными агентствами и даже показано в «Новостях „Четвертого канала”», это не значит, что все так и было в первом случае или все было точно так — во втором. Людям свойственно ошибаться. Опять же, «врет как очевидец».
Если у меня есть сомнение в каком-то своем вопросе, содержащем ссылку на чье-то заявление или какое-то событие, я спрашиваю: «Правда ли, это было? Он действительно так сказал?»
Ну и наконец, я спрашиваю: нет ли еще чего-то важного, связанного с темой разговора, о чем я могу просто не знать — я же не специалист, но о чем стоит рассказать.


Предынтервью не спасло

Иногда бывает так, что и предынтервью не помогает. Был у меня на «Стенде» москвич, бывший журналист, потом телевизионный начальник. Обговариваем тему. Он что-то говорит. Начинается эфир, он говорит совершенно другое. Я потом уже догадался почему. Видимо, до эфира он говорил правду, ну вроде как коллеге-журналисту: «Ты же понимаешь…», а в эфире начал «работать».


Предъинтервью спасло

А однажды предынтервью спасло. Гость — директор Горводоканала Олег Богомазов. У меня все вопросы о горячей воде. Ну не знал я тогда, что Горводоканал занимается только холодной водой. Как я радовался, что узнал об этом не в прямом эфире!



Tags: дао разговорной программы, журналистика, интервью
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments